Мы пришли к человеку, ежемесячно  публикующему откровенные фотографии популярных красавиц, из свадебной оппозиции поинтересоваться его отношением к браку и любви. Нашему визиту главный редактор журнала «MAXIM» несказанно удивился, но все же согласился порассуждать на тему брака в браке. Публичный человек и строгий критик  к тому же не безызвестный холостяк. А вот закоренелый ли?

А.М.: Холостяк не закоренелый и непринципиальный. Я был женат восемь лет, а холост последние шесть с небольшим. В советское время холостяк — это унылое, небритое, вечно-голодное существо. И если в полночь он открывал холодильник, который оказывался пустым, то оставался голодным. Сейчас мужчина идет в магазин и покупает готовую еду, стирает за него стиральная машина, убирает — домработница. У детей есть няньки или их отправляют в детский сад. И что остается в сухом остатке? Зачем человеку брак? Мужчине, например? По большому счету он теперь не нужен.

Единственная причина, которая заставляет людей быть вместе — это любовь. Очень часто раньше чувств в союзе двух людей не было. Они были обречены друг на друга, как в подводной лодке: в Советском Союзе просто негде было жить, ведь отдельную квартиру получить не так уж и просто.

Получается, что сейчас жениться вовсе не обязательно?

А.М.: Если у тебя нет такого человека, которого ты хотел бы видеть каждый день, то тебе и незачем жениться.

С одной стороны это грустно, потому что все привыкли за долгие века, что есть такая основа общества, как семейная ячейка, но с другой стороны — это неизбежное веяние прогресса. Поэтому я думаю, что люди все чаще будут жить поодиночке, сходясь, может быть ненадолго, но наконец уже искренне, по душевному стремлению, и, расходясь, когда им будет надоедать.

Так вышло, что у меня нет рядом человека, с которым я бешено  хотел бы быть вместе каждый день. Сейчас можно сказать, что я наслаждаюсь свободой. Все мои бытовые проблемы элегантно решаются с помощью денег. У меня отличная дочь, которую я воспитываю напополам со своей бывшей женой, с которой у меня прекрасные отношения. Дочка у меня ночует два-три дня в неделю, я отвожу её в школу по утрам. Вечером мы заезжаем в универмаг, покупаем салаты, котлеты по-киевски. И для неё это прекрасный ужин — ничуть не хуже, чем домашний.

Но я уже соскучился по парному существованию — именно по ощущению партнерства, кого-то рядом. Чтобы было с кем встречать Новый год…

Вы считаете, что институт брака себя изжил. Каким вы видите семейные отношения лет через сто. И будет ли вообще существовать брак?

А.М.: Ну конечно, он останется, потому что будут те счастливчики, которым повезло найти свою половинку. Я в это верю. Видимо, это будет больше модель серийной моногамии, когда люди сходятся вместе на несколько лет, чтобы родить ребенка, подрастить его и разойтись. У мужчин будет больше жен, больше детей. Все реже будут образовываться союзы на всю жизнь. И такое понятие, как «серебряная свадьба» станет исключением из правил. Будет все больше людей, которые не смогли найти свою пару в силу психических особенностей, и которые не могут кого-либо выносить долго рядом с собой. Я думаю, для читательниц журнала «Все о свадьбе» это грустные новости.

Женщины должны быть подготовленными к такому исходу событий. Кстати, а современные женщины тоже утрачивают необходимость в браке?

А.М.: Недавно я брал интервью у Алексея Кортнева, как раз на тему детей. И я задал вопрос: «Что в вашей семье такого может папа, чего не может мама?» Он подумал и сказал, что такого нет. Для детей папа и мама с точки зрения функциональности выглядят совершенно одинаково. Они рано встают, садятся в свои машины, уезжают на свою важную работу. Вечером приезжают, никто не готовит, они питаются тем, что приготовила домработница. Папа от мамы отличается только наличием волос – у мамы длинные, а у папы лысина, например. Ну, максимум, папа может заменить батарейку у заводного пуделя, а мама — нет.

Некоторые говорят, что женщины становятся все больше похожими на мужчин. Это неправда. Просто те исторические мужские ценности: самостоятельность, принятие решений, заработок, и даже элементарная любовь к технике, становятся доступными женщинам, которые раньше были их лишены в силу зависимости от собственной репродуктивной функции.

Журнал «MAXIM» для холостяков?

А.М.: Наш журнал для людей, исповедующих холостяцкие ценности. Это свобода, активность, у нас присутствует не пропаганда, а одобрение спортивного подхода к сексу. Наш журнал всячески одобряет и поддерживает мужчин в их стремлении к семейной жизни, потому что в семье есть много своих радостей. Холостяки точно активнее, чем женатые мужчины. Они легки на подъем, у них потенциально более разнообразная жизнь, не факт, что они пользуются этим своим преимуществом.

Свобода — это возможность самостоятельно распоряжаться своим временем. Когда я был женат, меня больше всего угнетало то, что я обязан, обязан, обязан, что мне нельзя, нельзя, нельзя, что я должен придти во столько-то и должен давать объяснения, если опоздал. Но вовсе не значит, что сейчас я, будучи свободным, так уж активно пользуюсь своей свободой. Но я знаю, что в любой момент я смогу сделать то, что захочу.

А в браке такой ситуации совсем нельзя избежать?

А.М.: Нет, почему. Есть довольно-таки прогрессивные модели, где нет ежеминутных звонков: «Привет! Ты где?»

Когда я был женат, у нас была партнерская модель брака. Мы долго боролись за этот баланс и никак не могли достичь равновесия. Я отстаивал свое право раз в неделю ходить куда-нибудь с друзьями, а моя жена относилась к этому очень скептически. Но, в конце концов, я настоял на своем, предоставляя ей право делать то же самое. Я тусовался по пятницам, а она по субботам. Как только мы достигли этого равновесия, мы благополучно развелись.

Это моя модель. Равноценные партнерские отношения, где женщина поддерживает мужчину, вдохновляет его, учит его уму разуму, дает ему пинков под зад. Скажем так, слегка направляет вектор его развития.

Александр, что  такое любовь?

А.М.: Любовь — это некоторое расстройство, аномалия психическая и биохимическая. Это чувство часто приравнивается к инстинктам — бум, порыв, увлечение. Но потом болезнь проходит, и остаются привязанность, теплые чувства, родство с человеком. И это все дает инерцию. У некоторых она может длиться всю жизнь. Для многих любовь — это единственная радость в жизни, а для кого-то и смысл жизни. По-крайней мере во многих песнях это поется, а я доверяю текстам песен. Поэтому тут ничего не меняется веками, слава Богу.

Меня раздражает, что из секса делают бренд. Секс приравнивают к счастью. По большому счету, каждая вторая реклама намекает на то, что если ты недостаточно привлекателен в сексуальном плене, если ты недостаточно молод, подтянут, гладко выбрит и хорошо одет, то, в общем-то, ты — неудачник. Циничный подход. Вот этот обман нужно не превратить в идеологию или религию. И если ты соответствуешь этим стандартам, ты все равно автоматически не станешь счастлив. Мне очень понравилась концепция одного француза (не помню кого именно), который сказал, что счастье превратилось в наше время в обязанность и человек просто должен быть счастливым. А если ты сейчас несчастлив, значит уже что-то неправильно. Счастье — это редкая вспышка на жизненном пути, возможность побыть счастливым, а норма — это как раз отсутствие счастья.

Какой бы вы хотели видеть женщину рядом с собой?

А.М.: Женщина, на которую хотелось бы постоянно производить впечатление, как ребенок: «Мама, мама! Смотри, как я могу! Ну, мама! Ты же не смотришь!» Дети никогда не устанут производить впечатление на родителей.

Когда я только становился журналистом, моя бывшая жена всегда была первым читателем и критиком. Меня это очень радовало. Она давала мне дельные советы. И жду такого же чего-то. Самое забавное во всем этом то, что с годами количество деталей все увеличивается, а вероятность найти такого человека уменьшается. Но я надеюсь, что судьба распорядится сама, проигнорировав мои претензии. Слава Богу, жизнь всегда рушит все наши рациональные построения. И однажды я просто пойму «О! То, что надо!»